Чрезвычайное происшествие.
Вечером 8 ноября 1975 г. в советском Военно-морском флоте произошло чрезвычайное происшествие: боевой корабль Балтийского флота без разрешения командования снялся со стоянки в устье реки Даугавы и начал движение в направлении Ирбенского пролива, соединяющего Балтийское море с Рижским заливом. Командовал кораблем заместитель командира корабля по политической части капитан 3 ранга Саблин, который, как выяснилось позже, организовал и возглавил вооруженный захват корабля частью команды, арестовав командира и нейтрализовав офицерский состав.
Я тогда служил в штабе Северного флота, и нам, офицерам флота, довели до сведения об этом событии секретным приказом: изменники Родины пытались угнать корабль в Швецию, но доблестные авиаторы помешали этому, за что и награждены. Более или менее об этом событии стало известно только в 1993 году, когда некоторые газеты и ТВ попытались вынести "мятеж" на суд общественности. Но - прочитали, посмотрели и забыли. Саблин не подошел на роль лейтенанта Шмидта, да он и не был им...
Незадолго до полуночи с 8 на 9 ноября вахтенный офицер подводной лодки, дежурной по рейду на реке Даугава у Риги, где стояли корабли морского парада в честь праздника Октябрьской революции, заметил человека на якорной бочке, размахивающего руками. Его сняли, и он сообщил командиру подводной лодки, капитану II ранга Светловскому, что, он, старший лейтенант Фирсов, сбежал с БПК "Сторожевой", чтобы сообщить о бунте на "Сторожевом", который поднял замполит корабля капитан III ранга Саблин: тот арестовал командира и собирается угнать корабль.
Светловский не поверил этому дрожащему то ли от холода, то ли от страха, то ли с похмелья человеку. Он знал Саблина. Хотя тот и замполит, но отличный моряк, не выскочка, не карьерист, прошел все ступеньки морской боевой службы, мог бы и сам стать командиром корабля, но предпочел перейти в комиссары. Пока командир лодки думал, последовал доклад вахтенного офицера: "Сторожевой" снимается с якоря!"
Узнав о побеге Фирсова, Саблин не стал изменять решение. Внезапность утрачена, однако отступать поздно, мосты сожжены. Снявшись с якоря, БПК неожиданно вышел из парадного строя кораблей, чудом развернулся в узкой реке и, набирая скорость, двинулся в Рижский залив. С корабля в эфир понеслись радиограммы в адрес центральных партийных и советских органов, в которых содержались требования. Корабль объявлял, что идет в Неву к стоянке "Авроры" и требует дать одному из членов команды выступить по Центральному телевидению и радио.
Этому предшествовало следующее. Когда экипаж смотрел кинофильм "Броненосец "Потемкин", Саблин зашел к командиру "Сторожевого" капитану II ранга Потульному и сказал, что гидроакустики затеяли жуткую пьянку в рубке. Командир тут же бросился в пост гидроакустиков, расположенный в носовой выгородке, ниже ватерлинии, за ним поспешил Саблин. Едва Потульный протиснулся в пост, Саблин захлопнул за ним стальную дверь и задраил снаружи. Командир найдет в рубке его письмо и все поймет. Саблин не хотел его подставлять.
Потом замполит собрал офицеров и мичманов в кают-компании и объявил, что принял командование кораблем и намерен вести его в Питер, чтобы оттуда обратиться ко всей стране с воззванием: отечество в опасности, власти погрязли в казнокрадстве и лжи, необходимы очищение, демократия, социальная справедливость.
Их было 29 - 15 офицеров и 14 мичманов - против одного Саблина. Несколько мичманов и офицеров сказали, что поддерживают его, остальные молчали. Саблин сказал, что те, кто не согласен, какое-то время проведут под замком. Это устроило - в анкетах по-прежнему можно будет писать: не был, не состоял, не участвовал...
После окончания фильма Саблин обратился к матросам. Он говорил о коррупции в верхах, о том, что власти транжирят национальные богатства России, разоряют страну и ее народ - необходимо выступить по телевидению, рассказать правду и добиться, чтобы страной руководили честные люди, а не ставленники семейных политических династий.
Такими словами пересказал следователю речь Саблина матрос Максименко, а матрос Шеин добавил: "После его выступления началось всеобщее воодушевление. То, о чем мы толковали меж собой в курилках, вдруг прозвучало во всеуслышание. Это было как праздник. Чувство достоинства пробудилось в каждом. Мы людьми себя почувствовали".
Кто спланировал показывать фильм о мятеже на военном корабле именно перед выступлением Саблина – до сих пор не известно. Возможно, эта была случайность, возможно, специальная операция неизвестных соучастников Саблина.
Матрос Шеин был единственным, кто пошел за Саблиным осознанно, догадываясь о последствиях. Для остальных то был минутный порыв, проблеск несуществующих воспоминаний, разогретых революционным броненосцем, неожиданное приключение. И все же та минута была саблинской: 164 матроса из 165 сказали "да". Позднее почти все отрекутся, кто сам, а кто под давлением, от своего "да" и осудят Саблина. И только 18 останутся на его стороне. Таким образом, 146 матросов стали жертвами первой манипуляции сознанием в истории СССР.
Валерий Саблин долго готовил себя к этому моменту, но не готовил других, рассчитывая на их порыв.
В Ирбенском проливе
Далеко кораблю под угрозой уничтожения уйти не дали. Приказ атаковать БПК поступил лишь в 5-м часу утра, до этого шла обычная затяжная процедура согласования, никто не хотел брать на себя ответственность, да и похмелье после праздников сказывалось. Это ведь только рядовым пить запрещалось, даже в праздники...
Летчики обнаружили "Сторожевой" уже в Ирбенском проливе около девяти. На предложение сдаться "Сторожевой" не ответил. Сторожевые корабли открыли огонь по надстройкам - БПК не ответил, продолжая уходить. "Су-24" сбросил бомбы по курсу корабля. "Сторожевой", чьи зенитные автоматы могли снести 6 атакующих самолетов из 9 за один заход, не отвечал. Лучший летчик авиаполка Поротиков прицельно положил бомбу под корму БПК, повредив винт и руль.
За ювелирное бомбометание Поротиков был потом награжден орденом, а Саблин тогда понял, что его затея провалилась: никуда ему не дойти, здесь в Ирбенском проливе конец его маршрута, его судьба.
Получив бомбу под корму, "Сторожевой" стал описывать беспомощную циркуляцию. К борту корабля устремились исчезнувшие на время катера. Командир "Сторожевого" Потульный, освобожденный из заточения, взбежал на мостик. Кипящий от гнева, он готов был разорвать Саблина в клочья. Выстрелом в ногу он поверг его на палубу. Убьют Саблина через полгода выстрелом в затылок по приговору Военной коллегии суда.
Он готовил себя к этому поступку много лет. Его любимым героем был лейтенант Шмидт, поднявший знамя восстания на "Очакове". Хотя по этическим нормам их поступки были неравнозначны. Отставной лейтенант Шмидт (с отставкой, по закону, он был повышен в чине - капитан II ранга), был освобожден отставкой от присяги и сначала отказывался возглавить восстание на кораблях Черноморского флота. Он был против вооруженного восстания севастопольцев, считая его преждевременным и губительным для людей. Но, подчиняясь обстоятельствам, вынужден был согласиться на требования революционных матросов. Оставаясь на совершенно безоружном "Очакове" и предложив всем желающим покинуть обреченный крейсер, чтобы спасти жизни товарищей, Шмидт рисковал только собой. Саблин оставался под присягой, рисковал жизнями членов экипажа "Сторожевого".
Cохранилась кассета, где записан один из вариантов готовящегося обращения Валерия Саблина к соотечественникам:
"Здравствуйте, товарищи. Я обращаюсь к тем, кто революционное прошлое нашей страны чувствует сердцем, кто критически, но не скептически оценивает настоящее и кто честно мыслит о будущем нашего народа. Говорит большой противолодочный корабль "Сторожевой". Мы обратились через Командующего флотом к Центральному Комитету КПСС и Советскому правительству с требованием дать одному из членов нашего экипажа выступить по Центральному радио и телевидению такого-то числа с разъяснением советскому народу целей и задач нашего политического выступления. Мы не предатели Родины и не авантюристы, ищущие известности любыми средствами. Назрела крайняя необходимость открыто поставить ряд вопросов о политическом, социальном и экономическом развитии нашей страны, о будущем нашего народа, требующих коллективного, именно всенародного обсуждения без давления государственных и партийных органов. Мы решились на данное выступление с ясным пониманием ответственности за судьбу Родины, с чувством горячего желания добиться коммунистических отношений в нашем обществе".
Тревога
668-й бомбардировочный авиационный полк, базирующийся на аэродроме Тукумс в двух десятках километрах от Юрмалы, был поднят по боевой тревоге около трех часов ночи 9 ноября 1975 г. Это был один из самых подготовленных полков фронтовой бомбардировочной авиации ВВС. Имея на вооружении устаревшие к тому времени фронтовые бомбардировщики Як-28, он был подготовлен к нанесению авиационных ударов всем составом полка ночью в сложных метеорологических условиях при установленном минимуме погоды. Полк предназначался для усиления в угрожаемый период советской авиационной группировки ГСВГ и нанесения ударов по аэродромам базирования тактической авиации НАТО.
Боевая подготовка проводилась по-настоящему, поэтому и очередная проверка боевой готовности (а именно так был воспринят сигнал боевой тревоги личным составом полка) даже в такое неурочное время удивления не вызвала.
Доложив на КП дивизии о полученном сигнале и наших действиях, с удивлением узнали, что штаб дивизии проверку боевой готовности полка не планировал и ее не проводит, а командир дивизии отдыхает дома. Подняли с постели командира дивизии: генерал Андреев, как всегда, рассудительно, четко и понятно растолковал недавно назначенному командиру полка - тот, кто поднял по тревоге, минуя командира дивизии подчиненный ему полк, тот пускай этим полком сам и командует.
А отлаженный механизм приведения авиационного полка в боевую готовность раскручивался без малейших сбоев. Со стоянок подразделений в установленное время шли доклады о прибытии личного состава, подготовке к вылету самолетов, подвеске первого боекомплекта авиационных бомб, который хранился на стоянках в земляных обвалованиях для самолетов (второй и третий боекомплект хранились на складе в заводской укупорке). Как всегда при проверках боеготовности, поступила шифровка из штаба воздушной армии с легендой, описывающей оперативно-тактическую обстановку, и задачей полку. Оказывается, в этот раз в территориальные воды Советского Союза вторгся боевой корабль иностранного государства, давалась краткая характеристика корабля (эсминец УРО (управляемое ракетное оружие), имеет две зенитные ракетные установки типа "Оса") и географические координаты точки его нахождения в Рижском заливе. Задача авиационному полку формулировалась предельно кратко: быть в готовности к нанесению по кораблю авиационного удара с целью его уничтожения.
Командир полка, как и требует Боевой устав, начал принимать решение на удар по кораблю, заместители и начальники служб - готовить предложения по решению, штаб - выполнять необходимые расчеты, оформлять это решение и организовывать его выполнение. В общем, все происходило так, как учили в Военно-воздушной академии им. Ю.А. Гагарина, которую незадолго до этих событий закончил практически весь руководящий состав полка. Естественно, был поднят вопрос о том, что для действий по кораблю - высокопрочной цели - необходимы толстостенные фугасные авиационные бомбы, желательно калибра 500 кг. А под самолеты по тревоге были подвешены авиабомбы первого боекомплекта - ОФАБ-250Ш (осколочно-фугасные авиационные штурмовые, калибра 250 кг). Фугасные авиабомбы в полку были, но находились на складе в третьем боекомплекте. А так как удар по кораблю собирались выполнять условно, то и в решении на удар их подвесили на самолеты условно.
Метеорологические условия осенней Балтики, конечно, для ведения воздушной визуальной разведки мало подходили: утренние сумерки, разорванная облачность 5-6 баллов с нижней кромкой на высоте 600-700 м и густая дымка с горизонтальной видимостью не более 3-4 км. Найти корабль визуально в таких условиях, опознать его по силуэту и бортовому номеру было маловероятно. Кто летал над осенним морем, знает - линия горизонта отсутствует, серое небо в дымке сливается с водой свинцового цвета, полет на высоте 500 м при плохой видимости возможен только по приборам. И экипаж самолета-разведчика основную задачу не выполнил - корабль не обнаружил, бомбардировщиков с задачей предупредительного бомбометания по курсу корабля, идущих за ним на 5- и 6-минутных интервалах, на него не навел.
Ошибка
Экипаж, осуществляющий поиск в расчетном районе нахождения корабля, практически сразу обнаружил крупную надводную цель в границах района поиска, вышел на нее на заданной высоте в 500 м, опознал ее визуально в дымке как боевой корабль размерности эсминца и произвел бомбометание с упреждением по курсу корабля, стремясь положить серию бомб поближе к кораблю. Если бы бомбометание производилось на полигоне, то оно было бы оценено на оценку отлично - точки падения бомб не вышли за отметку круга радиусом 80 м. Но серия бомб легла не спереди по курсу корабля, а с недолетом по линии точно через его корпус. Штурмовые бомбы при соприкосновении штангами о воду взорвались практически над ее поверхностью, и сноп осколков срикошетил (вода-то несжимаема) прямо в борт корабля, который оказался советским сухогрузом, вышедшим всего несколько часов назад из порта Вентспилс.
Выяснилось это довольно быстро, судно в радиотелеграфном и радиотелефонном режимах начало подавать сигнал бедствия, сопровождая его открытым текстом: бандитское нападение в территориальных водах Советского Союза. Корабли Балтийского флота и Пограничных войск КГБ эти сигналы приняли, доложили по команде. Сигнал бедствия это судно подавало более часа, до тех пор пока к нему не подошел один из военных кораблей. Известно, что убитых и раненых на борту не было, а ремонт повреждений судна обошелся Министерству обороны в автоцистерну спирта-ректификата и пятитонный грузовик масляной краски (все перечисленное было отвезено в Вентспилс).
Выяснилось это довольно быстро, судно в радиотелеграфном и радиотелефонном режимах начало подавать сигнал бедствия, сопровождая его открытым текстом: бандитское нападение в территориальных водах Советского Союза. Корабли Балтийского флота и Пограничных войск КГБ эти сигналы приняли, доложили по команде. Сигнал бедствия это судно подавало более часа, до тех пор пока к нему не подошел один из военных кораблей. Известно, что убитых и раненых на борту не было, а ремонт повреждений судна обошелся Министерству обороны в автоцистерну спирта-ректификата и пятитонный грузовик масляной краски (все перечисленное было отвезено в Вентспилс).
Приказ: нанести удар
Экипаж начальника огневой и тактической подготовки полка, осуществляющий поиск корабля со стороны острова Готланд, последовательно обнаруживал несколько групп надводных целей. Но, помня о неудаче своего товарища, снижался до высоты 200 м и осматривал их визуально. Благо, что погода несколько улучшилась: дымка чуть рассеялась и видимость стала 5-6 км. В абсолютном большинстве это были суда рыбаков, вышедших после праздников в море на лов рыбы. Время шло, а корабль обнаружить не удавалось, и командир полка с согласия и.о. командующего воздушной армией решил нарастить усилия экипажей управления полка в воздухе двумя экипажами первой эскадрильи, которые запустили двигатели и начали выруливание к месту старта.
А в это время в обстановке что-то кардинально изменилось. Я думаю, что корабль под управлением Саблина подошел к границе территориальных вод Советского Союза, о чем корабли преследования и доложили командованию. Почему эти корабли и штаб Балтийского флота не осуществляли целеуказание для самолетов ВВС в ходе первых вылетов, я до настоящего времени могу строить только догадки. Видимо, до этого времени 668-й бап не рассматривался в качестве основной силы, способной остановить мятежный корабль. А когда корабль подошел к нейтральным водам и было принято окончательное решение на его уничтожение любыми боеготовыми силами, полк и оказался в центре происходящих событий.
Как бы то ни было, и.о. командующего воздушной армией внезапно приказал поднять весь полк в максимально короткое время для нанесения удара по кораблю (точного места нахождения корабля мы по-прежнему не знали).
Руководитель полетов на командно-диспетчерском пункте (КДП), первым поняв всю несуразность и опасность сложившегося положения, запретил взлетать без его разрешения кому бы то ни было, чем навлек на себя бурю отрицательных эмоций со стороны командира полка. К чести старого и опытного подполковника (никого и ничего в жизни уже не боявшегося), который проявил твердость, взлет полка на выполнение боевой задачи приобрел управляемый характер. Но заранее разработанный боевой порядок полка построить в воздухе уже было невозможно, и самолеты пошли в район удара вперемешку на двух эшелонах с минутным интервалом на каждом. Фактически это была уже стая, не управляемая командирами эскадрилий в воздухе, и идеальная мишень для двух корабельных комплексов ЗУР с 40-секундным циклом стрельбы. С высокой степенью вероятности можно утверждать, что если бы корабль реально отражал этот авиационный удар, то все 18 самолетов этого "боевого порядка" были бы сбиты.
Атака. Вторая ошибка
А самолет, осуществляющий поиск корабля со стороны острова Готланд, наконец, обнаружил группу кораблей, два из которых на экране РБП выглядели крупнее, а остальные выстроились наподобие фронта. Нарушив все запреты не снижаться ниже 500 м, экипаж прошел между двумя боевыми кораблями на высоте 50 м, которые он определил как большие противолодочные корабли (БПК). Между кораблями было 5-6 км, на борту одного из них четко был виден искомый бортовой номер мятежного «Сторожевого». Второй был корабль-преследователь. На КП полка сразу же пошел доклад об азимуте и удалении корабля от аэродрома Тукумс, а также запрос подтверждения на его атаку. Получив разрешение на атаку, экипаж выполнил маневр и атаковал корабль с высоты 200 м спереди сбоку под углом 20-25 градусов от его оси. Саблин, управляя кораблем, грамотно сорвал атаку, энергично сманеврировав в сторону атакующего самолета до курсового угла, равного 0 градусов.
Бомбардировщик вынужден был прекратить атаку (попасть при бомбометании с горизонта в узкую цель было маловероятно) и со снижением до 50 м (экипаж все время помнил о двух ЗРК типа "ОСА") проскочил прямо над кораблем. С небольшим набором до высоты 200 м выполнил маневр, называемый в тактике ВВС "стандартный разворот на 270 градусов", и атаковал корабль повторно сбоку сзади. Вполне обоснованно предположив, что корабль будет выходить из-под атаки маневром в противоположную сторону от атакующего самолета, экипаж атаковал под таким углом, чтобы корабль до сброса бомб не успел развернуться до курсового угла самолета, равного 180 градусов.
Произошло именно так, как и предполагал экипаж. Саблин, конечно, стремился не подставить борт корабля, боясь топ-мачтового бомбометания (но он не знал, что у бомбардировщика нет тех авиабомб, которые нужны для этого способа бомбометания). Первая бомба серии попала прямо в середину палубы на юте корабля, разрушила при взрыве палубное покрытие и заклинила руль корабля в том положении, в котором он находился. Другие бомбы серии легли с перелетом под небольшим углом от оси корабля и повредили руль и винты. Корабль стал описывать широкую циркуляцию и застопорил ход.
Экипаж, выполнив атаку, стал резко набирать высоту, держа корабль в поле зрения и пытаясь определить результат удара, как увидел серию сигнальных ракет, пущенных с борта атакованного корабля. Доклад на КП полка прозвучал предельно кратко: ракеты пускает. В эфире и на КП полка мгновенно установилась мертвая тишина, ведь все ждали пусков ЗУР и не на минуту об этом не забывали. Кому они достались? Ведь колонна наших одиночных самолетов уже подходила к точке нахождения корабля. Эти мгновения абсолютной тишины лично мне показались длинным часом. Через какое-то время последовало уточнение: сигнальные ракеты, и эфир буквально взорвался разноголосым гвалтом экипажей, пытающихся уточнить свою боевую задачу.
Самолеты полка вышли на цель, и первый атаковал беглеца.
И в этот момент опять эмоциональный вскрик командира экипажа, находящегося над кораблем: да не потому же сработал!
Что поделаешь, на войне, как на войне. Первый экипаж колонны полка выскочил на один из кораблей преследования и сходу атаковал его, приняв за мятежный корабль. Атакованный корабль от падающих бомб уклонился, но ответил огнем из всех своих зенитных автоматических орудий. Стрелял корабль много, но мимо, и это объяснимо. Пограничники вряд ли когда в жизни стреляли по "живому", мастерски маневрирующему самолету.
Это атаковал только первый бомбардировщик из 18 в колоне полка, а кого будут атаковывать остальные? В решимости летчиков к этому моменту времени уже никто не сомневался: и мятежники, и преследователи. Видимо, военно-морское командование вовремя задало себе этот вопрос, и нашло на него правильный ответ, поняв, что пора прекращать эту вакханалию ударов, по сути, ими же и "организованную". В эфир открытым текстом в радиотелефонном режиме на УКВ каналах управления авиацией многократно понеслось "Контрольным учениям сил флота и авиации - отбой".
Оставшийся без движения беглец Саблин одиноко покачивался на волнах.
Антисоветские СМИ на Западе во всю использовали побег Саблина для своей дальнейшего разрушения СССР. Через десять лет началась перестройка, еще через пять лет наша Родина потрепела тяжелое поражение и распалась. «Благими намерениями вымощена дорога в ад» - сказано, в том числе, про бунтаря Саблина.
